Навигация

Выставка живописца Геннадия Кузькина открылась в анапской безальтернативной художественной галерее «Белый квадрат». Это шестая по счёту персональная выставка художника. О его творческом пути «ТУ» уже рассказал в предыдущем номере. Отметим лишь, что художник – не анапчанин, а наш очередной гость.

Для нас, размышляющих о природе современного искусства, пример этого художника как нельзя кстати. Ведь тонкий, лиричный живописец выбрал для себя, как тест на зрелость, самый проблематичный формат полотна – квадрат. И показал нам, что после Малевича живописная картина не умерла. Она лишь развивается вширь и вглубь, ломая тяжёлую академическую раму. Вообще-то художники, если они не максималист Малевич, пожелавший поставить жирную точку на искусстве прошлых столетий, избегают рисования в квадрате. Неудобен он. Куда практичнее композиция по закону золотого сечения, 5 на 4. Или наоборот. Портреты и пейзажи так и просятся в вертикальный или горизонтальный формат. Они соответствуют нашей человеческой природе восприятия. А тут – холодный и жёсткий квадрат. Что делать с его навязчивыми углами?

Но под кистью Геннадия квадрат смягчается, потому что начинает светиться золотом цвета. Первая моя ассоциация, возникшая в мозгу с этой музыкой цвета, – ранний «Аквариум», когда БГ, с его характерным тремоло, торжественно и трепетно пел песню о золоте на голубом.

У Кузькина наоборот. Проблески голубого редки. Тем звучнее они в окружении золота или охры, звучащей золотом. Преимущество за тёплыми красками и живой органикой, органично (простите за каламбур) вплавленной в холст. Об этих живых, или, если угодно, умерших, осенних листьях, отвечая на вопросы публики, он скажет: в них есть история, которой нет в ещё зелёных.

Вспомнился платоновский Вощёв из «Котлована»: «…всё предавалось безответному существованию, один Вощёв отделился и молчал. Умерший палый лист лежал рядом с головою Вощёва, его принёс ветер с дальнего дерева, и теперь этому листу предстояло смирение в земле. Вощёв подобрал отсохший лист и спрятал его в тайное отделение мешка, где он сберегал всякие предметы несчастья и безвестности. «Ты не имел смысла жизни, - со скупостью сочувствия полагал Вощёв, - лежи здесь, я узнаю, за что ты жил и погиб. Раз ты никому не нужен и валяешься среди всего мира, то я тебя буду хранить и помнить».

Даже крылья ангелов, которых автор, по собственному признанию, перерисовал десятки тысяч раз, здесь тоже из листьев. Такое широкое применение аппликации из листьев, на мой взгляд, происходит у художника потому, что лист – это уменьшенная копия целого живого мира, будь то крона дерева или целый лес, а может быть, и то, что нам видится порою за ним и выше… Его присутствие отрывает от плоского горизонтального пространства. Это не флористика. Это философия.

Аппликацию как приём постмодернистского искусства Геннадий использует широко. Он вклеивает в холсты фрагменты (цитаты?) из своих прошлых живописных опытов. Так композиторы включают ранее разработанные темы в более крупные свои творения. Он организует из нескольких квадратов полиптихи, как те же музыканты выстраивают многочастные опусы. Но он не абстракционист, как прозвучало в вопросе к художнику одной из посетительниц выставки. Его искусство фигуративно и уж совсем не беспредметно. Автопортрет с сыном несёт черты прямого сходства с оригиналом. Его живописные тексты – завуалированные размышления, к которым автор приглашает и нас. Не зря выставка названа «Апокриф 2012». Отыскать в себе сокрытое, тайное, может быть, противоречащее общепринятому. А что до корифеев, оценивающих такое искусство как детский лепет, так нет ничего чище и провидчески глубже этого лепета. Не зря в начале 20 века возникло течение в искусстве, названное дадаизмом. Это от французского «дада», что и означает «детский лепет».

И не зря, к моей радости, один из зрителей, доводя до сведения незадачливой и настойчивой вопросительницы о тайнах, заложенных в холсты, напомнил ей о разнице между литературным рассказом и живописным холстом. И о том, что одной из особенностей современного искусства является доверие художника к зрителю, его желание сотрудничества и уверенность в сотворчестве с ним. Художник не рассказывает анекдотов, не читает нравоучений, никого не осуждает и не навязывает свою точку зрения. Тогда каждый найдёт в картине свою тайну, а может быть, и разрешит свою жизненную коллизию.

10 февраля 2013 года


Автор: Анна Мороз
Твой Успех №0 6 июня 2013

Вход


 Забыли?


Зарегистрироваться

Яндекс цитирования